Сразу после победного финиша на немецком Нюрбургринге, Алексей Мочанов поделился с нами своими впечатлениями от гонки и планами команды Racing Team Ukraine на будущее.
- Меня с 81-летним Нюрбургрингом связывают шесть лет жизни, и все эти шесть лет с 2002 года я прекрасно понимал, что хочу быть не просто зрителем, а непосредственно участником соревнований. И при этом расти, учиться и быть быстрым, а не быть первым. Поэтому не воспринимаю достижение Racing Team Ukraine сейчас, в большом десятиэтапном чемпионате плюс 24-часовая гонка, как нечто экстраординарное. Это только свидетельство того, что мы на верном пути и с точки зрения выбора трассы, и с точки зрения подбора конкурентно-способного класса, где не ездит две машинки и где достаточно просто доехать до финиша, чтобы привезти домой медальки за экстерьер и высоту в холке. Это значит, что мы правильно подобрали коллектив пилотов и нашли общий язык друг с другом. Это очень непросто сделать на немецкой земле. Ведь как бы люди ни говорили, что нас в Европе ждут, на самом деле, пока мы сами места там не займем, никто нам там, к сожалению, не постелил ганчірочку и не поставил шашлычницу, и не вынес туда безалкогольной Балтики ноль, чтобы мы могли чувствовать себя как дома.
Racing Team Ukraine – это проект, который мы, в том числе и программа «Экипаж», пытались реализовать еще в 2006 году. И тогда была команда, которая ехала на Honda. 24 часа мы ехали с Валерием Горбалем, Алексеем Кекерешко и со мной. Но, к сожалению, моя ошибка на 24-х часах, в час ночи не позволила нам финишировать в суточной гонке. Хотя ехали на тот момент первыми и везли второму минут сорок, а человеку, который в итоге выиграл гонку, больше двух с половиной часов. И из этого тоже сделаны выводы. Сейчас ситуация, при которой Андрей Круглик, Александр Петрович Салюк, Володя Кондратенко и я, выезжаем и ездим на двух заводских Ford Fiesta, 170-ти сильных машинах, с мотором 1,6 заводской «фордовской» подготовки. Это тот правильный, на мой взгляд, шаг в международный автоспорт, который мы делаем, не перепрыгивая через ступеньки, не пытаясь усесться на супермощные автомобили и не ища себе лазейки, благодаря которой можно написать на кого-то бумагу, или выбрать класс, где конкуренция поменьше, и ездить хвастаться, что мы где-то что-то выиграли. Это очень тяжелый класс, в котором борются 13 одинаковых машин, ну не совсем одинаковых. Есть немецкие команды, которые, предполагается, являются «ближе» к заводу, и с ними экспериментирует Ford – позволяет снимать с того же мотора уже 200 сил, устанавливать побольше тормоза, карбоновые детали, капоты, двери, крыши, бамперы. Наша машина не является самой легкой или самой мощной в классе. У нас сейчас самый надежный (постучать по дереву!) выездной экипаж, который прекрасно понимает, что бороться друг с другом на трассе невозможно. В этом плане меня очень выручает опыт двух выездов с AUDI на 24 часа ЛеМана. Когда у меня была возможность общаться во время и после гонки с Томом Кристиансоном, с Мануэлем Перо, с Ронком Беллой, я спрашивал, сможет ли в ЛеМане выиграть команда, состоящая на тот момент из Деймона Хилла, Жака Вильнева и Михаэля Шумахера. Ответ был: нет, однозначно – потому что это водители с совершенно разными стилями езды, совершенно разными антропометрическими данными, и каждый будет требовать подстроить под себя машину, и в итоге ничего хорошего из этого не выйдет, потому что постоянно будет тащить на себя кусочек одеяла. В ситуации, которая есть у нас с Кругликом – Андрей очень быстрый человек, реально быстрый, у него колоссальный опыт выступления в серии ProCar, он бывший мотоциклист. Поэтому для Круглика любой автомобиль – это катамаран из двух мотоциклов, и пока хотя бы одно колесо касается дороги, Круглик будет лупить на все деньги. И это здорово! Но мы совершенно четко понимаем внутри вот этого проекта, что гонки очень длинные, четырехчасовые, в июле будет одна шестичасовая, и вот эти 24 часа 24-25 мая. В нашей ситуации мы не обмениваемся в команде временами, мы не пытаемся узнать, кто из нас быстрее, потому что каждый реально знает и понимает, на что рассчитывать и где можно подставить свое плечо товарищу, а где нужно опереться на чужое. Я говорил в интервью немецкому каналу DSF, что мы воспринимаем сейчас Racing Team Ukraine, как такую идеально сбалансированную или стремящуюся к балансу футбольную команду, где Андрей Круглик – это Андрей Шевченко, который должен забить как можно больше мячей, а я – Анатолий Тимощук, который должен удержать счет и не дать возможности забить в наши ворота. Между тем мы должны забивать, больше чем пропускать. Технологически – я сейчас выезжаю на квалификацию, разогреваю Андрюхе машину, а он привозит хорошее квалификационное время. И ему не нужно на старте бодаться среди каких-то более медленных машин, он едет первые два часа и привозит зазор, а я – вне зависимости от того, какую машину он мне привез – после двух часов, после смены колес и полной дозаправки, тьфу-тьфу-тьфу, дотаскиваю этот автомобиль до финиша. Так получилось, что за три этапа мы в первой гонке приехали вторыми. А вторую и третью гонку приехали первыми, на сегодняшний день, занимая из 574 пилотов 5-6 место в общем зачете. И мы имеем реальные шансы побороться за место в тройке по итогам всего сезона. Но мы не думаем об этом. На самом деле победа в большой войне – это победа в каждом маленьком сражении за каждую деревню, каждый дом. Мы ездим туда не наклонять кого-то или ставить в неудобные позы, у нас там нет врагов. У нас есть соперники. Мы ездим туда не воевать, а гоняться. Немцы уже относятся к нам не столь дружелюбно и доброжелательно, как это было в первых гонках. Когда они путали флажки, пытались повесить флаг желтым вверх, а синим вниз, думая, что синее – это море, желтое – это солнце. Сейчас они прекрасно знают, что синее – это небо, а желтый – это хлеб. Мы делаем все, чтобы про нашу страну узнали как про страну трудолюбивых, амбициозных, но при этом работящих и понимающих толк в автоспорте людей. Я помню, что сказал барон де Кубертен в Олимпийской хартии: «Главное – не победа, а участие». Потому что жизнь – это не триумф, а борьба. И та борьба, которая сейчас проходит на протяжении четырех часов кряду, – это то, ради чего стоит жить, а не бороться ради того, чтобы жить потом.
У нас были очень тяжелые гонки, мы не обходились без аварий, контактов, столкновений. И я, отдельно для себя, честное слово, очень рад и благодарен всем тем, кто меня поддержал в 2006 году, когда я попал в серьезную аварию. И получилось так, что вместо обещаний врачей, что мне нужно менять автомобиль на библиотечный кабинет и работать библиотекарем, библиографом, я могу снова сидеть в гоночном руле, и за это всем огромное спасибо, всем, кто поддержал меня. Делал, все чтобы сказать через полтора года: «Я снова в руле!» Пусть мне едется на кетанове, пока, но я далеко не единственный пилот в мире, который ездит на обезболивающих. Например, Аллесандро Занарди, которому удавалось выигрывать гонки без ног, и ничего сверхъестественного тут не происходит. У кого-то температура, у кого-то перегрев. Но в гонках, как говорит Александр Петрович Салюк, «всем одинаково». И если у нас в машине 70 с лишним градусов жары, потому что там все нагрелось уже так, что дальше некуда – но у остальных тоже 70 градусов. А выигрывает тот, кто умеет сцепить зубы и дотянуть все это до финиша. Гонки на выносливость – это очень специфический продукт. Это не быстрые-быстрые 25 минут, после которых ты вышел и пошел готовиться к другой гонке или облился шампанским. Это 500 км дистанции, которые нужно преодолеть со средней скоростью более 130 км/ч, а в последней гонке – больше 140. 24 часа – наверное, это вершина автоспорта. Одна из четырех гонок в календаре, которые есть по большому счету: 24 часа ЛеМанна, 24 часа Спа, 24 часа Дейтоны и 24 часа Нюрбургринга. Это легендарные гонки. Но в отличие от остальных трех, Нюрбургринг – это единственное место, где выступают 230 автомобилей, куда приезжают 300 тысяч зрителей, потому что длина трассы 26 километров и им есть где разместиться, набрать сосисок, пива и болеть за кого-то целые сутки. И это реально ближе к живой улице, потому что каждый человек может выбрать себе машинку, похожую на ту, на которой он ездит каждый день, и болеть за нее. Ведь ЛеМанн, на сегодняшний день, – это гонки спортпрототипов и гонки Porsche NGT-группы, которых очень мало на самом деле, даже когда они продаются. Ты смотришь на огромные колеса, на карбоновое антикрыло, и ты выбираешь что-то попроще, потому как тебе это не очень нужно. Я думаю, что любой человек в Украине, у которого есть Ford, будет болеть за нас. Это одна из задач Racing Team Ukraine. Не представить какой-то бренд, хотя бесплатно ничего не бывает, к сожалению, и хочется партнерства какого-то. А заставить людей объединиться вокруг неполитической силы, которая представляет Украину за рубежом. В конце концов, когда нам удается достичь чего-то за пределами Родины с нашими флажками на стеклах – это здорово! И очень чувствуется, что болельщиков становится все больше. Это и те люди, которые смотрят «Экипаж» – в первую очередь, и те люди, которые знают нас лично, и те которые читают новости в Интернете, и те, кто случайно узнал о том, что украинцы гоняются на немецких гоночных трассах. На немецких автодромах звучит уже немало русской речи и в знаковых ресторанчиках появляется меню на украинском, и ты можешь заказать мяса и «пыва» – именно того, которого хочешь ты, не пытаясь перевести с немецкого. И в этом тоже наша большая заслуга – всех ребят, которые гоняются там, не только Racing Team Ukraine. Мы просто ведем людей за собой, и это правда очень здорово!
